– Что же он поделывает, распрощавшись с легендой?

– Допустим, спокойно перешел границу.

– Не бывает спокойных переходов границы. Переход или законный, или незаконный.

– Я бы начал с законного варианта, – почему-то вздохнул Шатев.

– И вы его уже проверили?

– Товарищ полковник, мы покамест…

– М-да. Похвально. С этого и следовало начинать. Графологи в неведенье, пограничники не запрошены. Два – ноль в мою пользу.

Не ладится у нас сегодня с докладом, подумал Бурский. Обычно бойкий, порывистый, порою даже вспыльчивый, Шатев на сей раз отвечал как-то робко, растерянно. Кажется, его доконали шпильки начальства. Решил вмешаться:

– Товарищ полковник, идут лишь первые часы расследования, которое надо было бы начать почти три недели назад. Так что разрешите продолжить?

Полковник кивнул.

– Итак, первую версию придется пока отставить: при любовной интрижке Кандиларов не опоздал бы с возвращением к жене. К тому же и возраст – под шестьдесят – не очень-то располагает к безумствам плоти.

– Старый пень, случается, долго горит, – пробормотал Цветанов.

– Но Кандиларова абсолютно уверена, что весь жар сердца он отдает лишь ей, – сказал, приободрившись, Шатев. – Он старше ее на четверть столетия.

После убийственного словосочетания «четверть столетия» наступила тишина. Полковник что-то рисовал в своем блокноте. Наконец спросил:

– А вторая версия?

– Вторая, она же и последняя, такова: Кандиларова похитили и где-нибудь прячут…

– Постой-постой! – оживился полковник. – Версия заманчивая. Но тогда зачем ему было настойчиво совать жене путевку, зачем открытку посылать?

– Верно, концы не сходятся. Хотя открытка может оказаться и поддельной. Скоро узнаем. Однако заметьте: именно вторая версия объясняет его сегодняшнее отсутствие. Подытожим обе версии. Мы легко установили, где его нет. Теперь пора установить, где он находится. Добровольно ли гостит у какого-нибудь гражданина…