Миссис Корнфорд изумленно подняла глаза.

— Мы небогаты, — пояснила Джоан, — принадлежим к разорившемуся дворянству. Будь я мужчиной, я бы эмигрировала в Америку, женилась бы там на богатой и стала бы ожидать развода. Но я — девушка, и поэтому мне приходится поджидать дома, пока на меня не польстится кто-нибудь из наших местных миллионеров. Но такого мне не найти, да я и не желаю вовсе…

— Но ведь в самом деле… — начала миссис Корнфорд.

— Наше имение, замок, лондонский дом — все имущество заложено. Беднее нашей семьи в этих краях не найти.

— Мне очень жаль, — любезно заметила собеседница, — это, должно быть, тяжело для вас.

— Напротив, не заботит нисколько. В конце-концов все семьи, проживающие здесь, в таком положении, как и мы. За исключением только мистера Морлека, которого все считают миллионером. Но, должно быть, слава о его богатстве зиждется на, том, что он больше помалкивает о своих делах. А мы все только и делаем, что говорим о своих долгах и закладных. Стоит нам встретиться с кем-нибудь из соседей, как мы начинаем разговор о процентах, ценах на пшеницу или о том, пострадает ли народ от разорения местного дворянства и как будет на руку городским выскочкам.

Миссис Корнфорд молчала и печально смотрела на девушку. Знакомы они были лишь год. Познакомились совершенно случайно: миссис Корнфорд поместила объявление в газете о том, что принимает заказы на швейную работу, и Джоан навестила ее в ее загородной квартире, где она жила со своей дочуркой, зарабатывая шитьем на жизнь.

— Беднякам живется нелегко, — спокойно сказала она.

Джоан взглянула на нее.

— И вы раньше были богаты, — продолжала она, кивнув головой. — Я знаю об этом. Вы мне расскажете на днях вашу печальную историю. Но нет, я не стану вас утруждать этим, — вдруг произнесла Джоан совершенно непоследовательно, — я не хочу ворошить ваше прошлое и печалить вас воспоминанием о том, что утрачено навсегда. Бедность ужасна, но еще ужаснее, когда вы богаты лишь на какое-то время. Вы знакомы с мистером Морлеком?