— Ахмет, я ухожу сегодня вечером, — обратился к нему Морлек по-арабски. — Если на то будет милость Божья, я скоро вернусь, и тогда тебе придется хорошо поработать.

Почтительно отвесив поклон своему господину, Ахмет чуть коснулся губами фалд его фрака, а затем мизинца. Маленький арабчонок, выкупленный Джемсом Морлеком на рынке рабов в Марокко, боготворил хозяина.

— Рад вам служить, господин. Не позвать ли секретаря?

Морлек кивнул, и Ахмет, поклонившись еще раз, удалился. «Секретарем» он называл дворецкого Бинджера, ибо в его голове никак не укладывалось, как можно белого человека именовать столь простым званием.

Не прошло и минуты, как на пороге комнаты показался Бинджер — коренастый широкоплечий человек с румяным лицом и светлыми волосами. В минуты смущения или волнения он часто поглаживал их рукой. Волосы, тщательно причесанные на пробор, традиционный начес на лоб свидетельствовали о том, что дворецкий в свое время служил в английской армии. Он и двигался, как военный.

Бинджер взглянул на своего господина, перевел взгляд на разложенные перед ним инструменты и тяжело вздохнул.

— Значит, вы сегодня уходите, сударь? — голос его звучал очень печально.

— Да, придется. Возможно я буду отсутствовать несколько дней. Вам известно, где меня искать.

— Надеюсь, что не в тюремной камере, — мрачно проговорил Бинджер.

Джемс Морлек улыбнулся.

— Видно, судьба готовила вам другую участь, гораздо более приятную, чем стать слугой взломщика.

Бинджер вздрогнул.

— Прошу вас, не говорите так! И не о чем не вспоминайте. Право, я дрожу от страха за вас. Ради Бога, поверьте, я никогда не осмелюсь осуждать никакие ваши поступки, ибо знаю: не будь вы взломщиком, меня давно бы не было в живых. Вы спасли меня, и я вашей доброты не забуду никогда.