На следующее утро Джоан проснулась рано. Ей так не хотелось встречаться с Ральфом Гамоном, что она поспешила с завтраком. И действительно, она оказалась за завтраком в одиночестве.

Однако встреча, которой она избегала, все же произошла. Не успела она подняться из-за стола, как в столовую вбежал взволнованный Гамон: в носках, брюках, с которых свисали подтяжки, и полосатом пиджаке от пижамы. Он был небрит, и лицо его исказили злость и недовольство.

— Где Стефанс? — завопил он на весь дом. Однако довольно быстро сообразив, что его облик и манера говорить явно не соответствуют правилам хорошего тона, более вежливо заметил: — Прошу прощения, но я так взволнован… Этой ночью меня обокрали.

Девушка вскочила и широко открытыми от удивления глазами уставилась на него.

— Уж не украли ли у вас ботинок и сюртук? — спросила она насмешливо.

Гамон побагровел.

— Я обнаружил пропажу только что. Кто-то проник в мою спальню и похитил у меня бумажник с тремя тысячами фунтов. Это дело рук Морлека! Эта свинья не уйдет от меня…

— Как жаль, что взломщик не похитил источник, где вы черпаете выражения для вашего богатого словаря, — холодно заметила девушка.

В самом же деле она была глубоко взволнована происшедшим. Значит, Морлек все же вернулся! Он обманул ее! Тщетно пыталась она разобраться в происшедшем. Между тем изрыгающий проклятья Гамон удалился, оставив Джоан наедине с ее мыслями.

Таким образом, неизвестный грабитель проник в дом через окно и успел побывать в двух комнатах замка. Так, он побывал в спальне Гамона и вытащил у последнего из-под подушки бумажник с тремя тысячами фунтов, а на прощанье позволил себе шутку — разрядил револьвер Гамона, лежавший на ночном столике. Патроны от этого револьвера были позднее обнаружены на ковре.