Те предметы, которые обладают способностью быть поставленными в причинную связь с удовлетворением человеческих потребностей, мы называем полезностями; поскольку же мы познаем эту причинную связь и в то же время обладаем властью действительно применить данные предметы к удовлетворению наших потребностей, мы называем их благами [Аристотель (Политика I, 3) называет средства к жизни и благосостоянию людей благами. Господство этической точки зрения, с которой в древности смотрели на жизненные отношения, проявляется, между прочим, во взглядах большинства древних писателей на сущность полезности и благ; точно так же во взглядах средневековых писателей проявляется господство религиозной точки зрения. «Полезно только то, что благоприятствует вечной жизни человека», — говорит Амвросий, а Томаззин, принадлежащий по своим воззрениям к средним векам, пишет в своем «Traite de negoce» в 1967 г. (р. 22): «Даже полезность измеряется с точки зрения вечной жизни». Из новых писателей Форбонне определяет блага (biens) так: «Имущества, не приносящие годового дохода, как, например, ценные движимости, плоды, предназначенные для потребления» (Principes economiques, 1767. Chap. I. P. 174 ed. Daire), противопоставляя им в то же время «richesses» (блага, которые дают доход) точно так же, как это делает Дюпон, но в другом смысле (Physiokratie, P. CXVIII). Употребление слова «благо» в смысле современной науки встречается уже у Ле Тросне (De 1'interet social, 1777. Ch. I. § 1), который потребностям противопоставляет средства для их удовлетворения и эти последние называет благами (biens). (Ср. также: Necker. Legislation et commerce des grains, 1775. Part. I. Ch. IV). Сэй (Cours d'economie politique, 1828. I. P. 132) называет благами (biens) «средства, которые мы имеем для удовлетворения наших потребностей». Направление, по которому пошло в Германию учение о благе, видно из следующего; понятие «блага» определяют: Зоден (Nationa-Okonomie, 1805, I.