К сожалению, упомянутые мною лингвисты и литературоведы, как можно полагать, достаточно хорошо подготовленные в своей области, однако плохо представляющие методы и задачи исторической науки, и, судя по всему, не читавшие В.Р.Розенаб, восприняли свое появление в среде историков в качестве некоторой, данной им «на откуп» монополии не только перевода, но и толкования древних текстов. Более того, они сочли для себя возможным судить историков, рассуждая об исторических событиях или географии, не имея отчетливого представления о той исторической и физико-географической реальности, в которую они вторгаются. Высокомерно отказываясь принимать во внимание работы «не филологов»7, они забыли ту непреложную истину, что выводы филологии поверяются историей, но отнюдь не наоборот. Особенно показательны в этом плане, как я покажу в соответствующем месте, попытки укоренения на территории России «Биармии/Бьярмаланда» филологами-скандинавистами, подменяющими исторический анализ более привычным и понятным для них анализом литературоведческим, как то и раньше делали их предшественники.

Стоит ли после этого удивляться, что именно история (и в первую очередь - история российская) с ее специфическими методами исследования за последние десятилетия стала объектом манипуляций

6 Впрочем, порой у них можно обнаружить такие очаровательные открытия, как «моржи в 20-25 м. длиной» [«Там они (т.е. моржи. - А.Н.) бывают сорока восьми локтей длиной, а самый большой - пятидесяти локтей» (Матузова В.И. Английские средневековые источники.