«Сновидения – это сокровищница знаний и опыта, – пишет Тартанг Тулку, современный тибетский учитель, – но их часто недооценивают как транспортное средство для познания действительности».

Среди множества подобных средств осознанные сновидения могли бы стать своего рода ковром-самолетом. Путешествуя с их помощью, можно сделать много удивительных находок, дающих ключи к неразгаданным тайнам мира, таким, как вопрос, почему сновидения кажутся реальными.

Однако факт остается фактом, и сновидения регулярно вводят нас в заблуждение, заставляя принимать за реальность все, что в них происходит. Почему? Просыпаясь, люди склонны связывать сновидения скорее с фантазией, чем с действительностью. Но если сновидения – не больше чем игра воображения, то мы должны обладать способностью осознавать их истинную природу с той же легкостью, с какой мы отделяем дневные мечты от реального восприятия или воспоминания о таком восприятии от их источника.

Возможно, мы и «должны» без дополнительных усилий осознавать сновидения, но мы не способны этого сделать. Если аргумент приводит к ложному заключению, то одна или более из его посылок должны быть ошибочными. В нашем случае ошибочной посылкой оказывается попытка слишком тесно связывать сновидения с воображением, отделив от них процесс восприятия. В действительности же серия наших экспериментов доказала, что с точки зрения мозга сновидца (и тела, в меньшей степени), выполнение какого-либо действия во сне похоже на выполнение его в действительности гораздо сильнее, чем простое воображение этого действия в состоянии бодрствования. Именно поэтому, полагаю я, сны кажутся нам такими реальными.

Чем же сновидения обязаны столь почетному статусу? Отчасти тем, что они вовсе не «дети бездействующего мозга», они – результат его активной работы. Вследствие этого сны могут оказывать на человека такое же огромное влияние, как и переживания в состоянии бодрствования.