- Инспектор! - сказал он, с трудом подавляя волнение. - Это большое дело! Это дело рук красных!.. Инспектор метнул на него злобный взгляд из-под седых косматых бровей. Поняв этот взгляд как выговор за служебный разговор при посторонних, Эд нервно поправил темный галстук. - Идите сами послушайте, сэр! Эм-И привел старуху в чувство. Лакки записывает ее слова. Инспектор грузно зашагал к двери. Видя, что Лот и Джин тоже направились за ним, он повернулся к Джину и проворчал: - Вам лучше остаться здесь! - О'кей, инспектор, - вступился Лот, - пусть Джин идет с нами. Мария Григорьевна лежала на диване, бледная, с восковым лицом. Эм-И убирал в саквояж шприц. Заплаканная Натали стояла перед матерью на коленях и, сдерживая слезы, гладила ее тонкие морщинистые руки в старинных кольцах. - Какой кошмар! - слабым голосом говорила Мария Григорьевна. - Да, это его фотография!.. И револьвер он держал в левой руке... Этот страшный человек сказал, что он агент "Смерша". Потом зачитал приговор... назвал Павла Николаевича предателем, упомянул графа Вонсяцкого... и стал стрелять... Инспектор машинально закурил сигару, но Лот вынул ее у него изо рта, затушил в пепельнице. - Здесь нельзя курить, - коротко бросил он. - Да, да! Извините, сэр! - пробормотал тот, багровея. Инспектор прочитал записи Лакки, задал Марии Григорьевне несколько вопросов и, набросив на руку носовой платок, поднял телефонную трубку. - Оператор! Гринич - пять - пятнадцать - двадцать пять. В трубке раздался внятный и четкий голос: - Федеральное бюро расследований. Можем ли мы вам помочь? - Говорит инспектор полиции О'Лафлин. Тут убийство по вашей части. - В трубке щелкнуло: на том конце провода включили магнитофон. - Советую немедленно прислать сюда людей, 17, Ист 13-я улица. Убит русский эмигрант Павел Гринев. На подозрении другой русский эмигрант - Лефти Лешаков. Полиция уже ведет розыск. Возможно, это большое дело, очень большое. Мы вас ждем.