Безукоризненные джентльмены в черном с траурно-музыкальными голосами и обаятельными манерами из кожи вон лезли, чтобы снять все тяготы с его плеч и переложить их на свои. Вежливо, оперативно, ненавязчиво позаботились они обо всех этих могильно-кладбищенских кошмарах в духе Эдгара По и Амброза Бирса, от которых Джина мороз по коже пробирал. Русские эмигранты в Нью-Йорке обычно обращаются к одному из двух русских владельцев крупнейших погребальных бюро в этом городе. Первым в газете "Русский голос" Джин увидел следующее объявление: РУССКОЕ ПОГРЕБАЛЬНОЕ БЮРО Ф. ВОЛЫНИНА Обслуживание с исключительным вниманием и достоинством, столь необходимыми в этих случаях 123, Ист 7-я улица, Нью-Йорк. 3, Н.-Й. Тел. ГР 5-1437.

Однако он решил обратиться к другому бюро: ПОХОРОННОЕ БЮРО (АНДЕРТЭЙКЕР) ПЕТР ЯРЕМА Русский погребальщик. Лучшие похороны и за самую дешевую цену в Манхэттене, Бронксе и Бруклине 129, Ист 7-я улица, Нью-Йорк-сити. Телефон ОРчард 4-2568. Решил он так потому, что вспомнил, как совсем недавно, читая за завтраком газеты, отец скользнул взглядом по объявлению Яремы и пошутил: - Этот русский погребальщик Петр Ярема, наверное, отправил к праотцам больше офицеров белой гвардии, чем вся Красная Армия! И еще потому Джин выбрал Петра Ярему, что хотел, чтобы отец был похоронен по первому разряду. Ярема вместе со своим похоронным директором слаженно и ловко взялись за привычное дело. Благодаря их опыту и стараниям Павел Николаевич выглядел весьма эффектно в гробу. С 17-го года впервые красовались на его груди ордена Святого Владимира, Святой Анны и офицерский Георгиевский крест. Кое в чем Ярема и его погребальных дел мастера даже перестарались. Джину, например, не понравилось, что отец выглядел в гробу на двадцать лет моложе. Он буквально расцвел после смерти. Щеки его пылали румянцем. Лицо дышало безмятежным покоем. В углах рта таилась лукавая, непристойно озорная усмешка, будто все это не взаправду и похороны не всамделишные.