Не размыкая глаз?

Угрюмо плещут лиселя,

Качается компас,

И ждет уснувшая земля

Гостей веселых - нас.

Слабеет сонная рука,

Умолк, застыл штурвал;

А ночь - угроза моряка

Таит зловещий шквал;

Он мчится к нам издалека,

Вскипел - и в тьме пропал.

Пучина ужасов полна,

А мы глядим вперед,

Туда, где знойная страна

Красотками цветет.

Не спи, матрос! Стакан вина,

И в руки - мокрый шкот!

Мы в гавань с песней хоровой

Ворвемся, как враги,

Как барабан - по мостовой

Веселые шаги!

Проснись угрюмый рулевой,

Темно; кругом - ни зги!

Мелодия захватила его, долго еще, без слов, звучал его голос, повторяя энергичный грустный напев матросской песни. Без желаний, без дум, растроганный воспоминаниями о том, что было в его жизни так же прекрасно и неожиданно, как маленький рай дикого острова, стоял он на краю луга, восхищенный внезапной потерей памяти о тяжести жизни и ее трудах, о темных периодах существования, когда душа изнашивает прежнюю оболочку и спит, подобно гусенице, прежде чем сверкнуть взмахом крыльев. Праздничные, веселые дни обступили его. Руки любимых женщин провели по его щекам шелком волос. Охота в родных лесах и ночи под звездным небом воскресли, полные свободного одиночества, опасностей и удач. И сам он, Тарт, с новым большим сердцем, увидел себя таким, как в часы мечтаний, на склоне пустынных холмов, перед лицом вечерней зари.

Он снял ружье, лег на траву и с ужасом подумал о завтрашнем неизбежном дне: часть жизни, отданная другим...

Запах цветов кружил голову. От утомления дрожали руки и ноги, лицо горело, и розовый туман плыл в закрытых глазах.

Он не сопротивлялся. Глубокое, сонное оцепенение приласкало его и медленно погрузило в душистый, тихий океан сна, где бродят исполненные желания и радость, не омраченная человеком.