Не теряя времени, он достал из кармана пиджака и развернул нейлоновую лестницу. Один удачный бросок – и лестница повисла на заборе. С ловкостью кошки взобрался он на забор; держась за стену, за шершавые кирпичи, переступил на карниз.

Где-то за городом, над Атлантикой, пророкотал гром, пахло грозой.

Свет из библиотеки падал двумя полосками на подстриженную траву садика. Подсвеченная электрическим светом трава казалась залитой анилиновой зеленью. На несколько мгновений в одной из освещенных полосок появилась черная тень человека в узкополой шляпе и плаще. Она тут же исчезла…

Павел Николаевич Гринев не сразу заметил появление неожиданного гостя. Он засел в библиотеке сразу же после ужина, привел в порядок текущие дела, просмотрел счета, но против обыкновения не включил в одиннадцать часов телевизор, а стал писать письмо, которое считал чуть ли не самым важным в своей жизни. Собственно, одно такое письмо он отправил в советское посольство еще в начале лета, но ответа почему-то не получил.

Исписав половину листа, он задумался, поднял глаза и тут только увидел у окна незнакомого человека, глядевшего на него круглыми, пуговичными глазами. На губах его блуждала сардоническая усмешка. В левой руке отливал синевой «кольт» калибра 0,38.

– Кто вы? – от волнения по-русски спросил старый эмигрант. – Ху ар ю? – повторил он по-английски.

Человек с «кольтом» – он только что влез в окно – скривил рот в усмешке.

– Мэрилин Монро. Не узнаете?

Ветер с Атлантики, заблудившийся в железобетонных каньонах Манхэттена, устало шевелил светлую занавеску окна. Человек с «кольтом» – он держал револьвер в левой руке – прикрыл плотнее двухстворчатое окно, небрежно задернул тяжелые гардины.

– Мы ведь не хотим, папочка, чтобы нам помешали, – с издевкой в тоне проговорил незнакомец.