После битвы при Сент-Обен-дю-Кормье ла Тремуйль двинулся на Сен-Мало, который сдался почти без боя. На этот раз Бретань, разделенная надвое, не могла больше бороться. У Франциска II не было больше ни укреплений, ни армии, ни денег: даже с солдатами ему пришлось расплачиваться медными деньгами.

Чувствуя надвигающийся конец, он направил парламентеров к королю, который с частью своего войска находился в это время в замке Верже, в Анжуйской провинции.

— Герцог Бретонский очень доволен, — заявили парламентеры, — что эта ужасная война закончилась.

— Да будет так! — ответил король. — Но не забудьте напомнить ему, что лично я недоволен тем, что она началась.

После этой великолепной реплики, возможно даже, подсказанной Анной де Боже, дальнейшие переговоры велись в гораздо более спокойном тоне. И, наконец, 19 августа 1488 года стороны подписали договор, по условиям которого Франциск II обязывался: 1) Изгнать из Бретани всех иностранных принцев и солдат, которые в данный момент там находятся; 2) Не выдавать замуж своих дочерей без согласия на то короля Франции.

Сломленный всем случившимся, старый герцог занемог и через несколько недель, а именно 7 сентября, скончался.

В свои одиннадцать лет Анна Бретонская осталась совершенно одна. И тут же все те претенденты, которым Франциск II обещал свою дочь, начали терзать ее своим преследованием. Теперь она была законной герцогиней Бретонской, и благодаря этому титулу ей стали воздавать почести и делать всяческие заверения, без которых она бы прекрасно обошлась. Девочка была совсем не глупа. Она хорошо понимала, что толпящиеся вокруг нее воздыхатели или их послы зачастую не знали даже, какого цвета у нее глаза.

Она переезжала из одного города в другой, спасаясь от этой своры гончих, охотившихся за ее приданым, и с тоской вспоминала Людовика Орлеанского, единственного, кто, кажется, любил ее ради нее самой. «Только за него я бы вышла замуж с удовольствием, — думала она про себя. — Но, увы, ему никогда не разорвать свой первый брак… А теперь он и вовсе оказался в темнице…»