— А сейчас, — бодро произнес диктор, — вы услышите одиннадцатичасовые известия!..

На экране появилась всем знакомая физиономия диктора Ричарда Бейта.

Незнакомец подхватил со стола наполовину исписанный лист почтовой бумаги.

— Что же заставило вас изменить своим привычкам? Может, старческая страсть к какой-нибудь грудастенькой американочке, а? Ого! «Его превосходительству Полномочному и Чрезвычайному Послу Союза Советских Социалистических Республик в Соединенных Штатах Америки господину…»

— Ровно одиннадцать часов по восточному стандартному времени, — объявил диктор.

В этот момент дверь библиотеки мягко отворилась.

— Вот твой чай, Павлик, — сказала супруга Павла Николаевича, входя в библиотеку с серебряным чайным подносом в руках.

— Поставьте поднос, Мария Григорьевна, — тоном приказа произнес за ее спиной пришелец, — и садитесь!

— Кто это? — прошептала Мария Григорьевна. — По какому праву…

— Сейчас все узнаете, — ответил незнакомец. — Сидеть! — прикрикнул он на поднявшегося было Гринева.

Дулом «кольта» он захлопнул дверь, зацепил собачку на йельском замке, затем снова наставил револьвер на хозяина дома.

— Таковы заголовки сегодняшних новостей, — сказал диктор, — а теперь — подробности…

В недолгой паузе слышно было, как тикают настольные часы. На высоком лбу Гринева, окаймленном гривой серебристо-седых волос, выступили градины пота. Маленькая, хрупкая Мария Григорьевна, теребя пояс халата, переводила растерянный, недоумевающий взгляд с мужа на позднего гостя, неизвестно как оказавшегося в библиотеке.

— Итак, все в сборе, — с удовлетворением произнес человек с «кольтом». — Кроме вашего эрделя, которого вы звали Черри, а полное имя которого было Флип-Черри-Бренди.

— Черри? — встрепенулась Мария Григорьевна — Что вы знаете о нем?.. Наш Черри умер три дня назад. Его кто-то отравил…

— Это сделал я, мадам, хотя очень люблю собак. Я плакал над чеховской «Каштанкой»!