В германской среде эти братства просуществовали до конца Volkerwanderung (переселения народов). У иранцев они засвидетельствованы уже во времена Заратустры, есть упоминание о воинских братствах и в ведических текстах, так что, несомненно, они существовали уже в индо-иранскую эпоху. Ж. Дюмезиль доказал присутствие определенных воинских инициативных обрядов у кельтов и романцев, а X. Жанмэр обнаружил следы подобных ритуалов у лакедемонийцсв. По-видимому, индоевропейские народы разделяли общую систему верований и ритуалов, характерных для воинских братств молодых людей (ниже мы увидим, происходила ли инициация всех юношей или только представителей определенного класса).

Суть воинской инициации заключалась в ритуальном превращении молодого воина в волка. Речь шла не только о храбрости, физической силе или умении выносить лишения, но и о магическом религиозном опыте, радикальным образом менявшем жизнь испытуемого. Он должен был преодолеть свой человеческий облик в порыве агрессивной, устрашающей ярости, уподоблявшей его бешеному хищнику. Древние германцы называли воинов-зверей berserkir, буквально, "воины в шкуре (serkr) медведя". Другое их имя ulfhedhnar, "люди в волчьей шкуре". На бронзовой табличке из Торслунда изображен воин, переодевающийся в шкуру волка. Итак, следует учесть два момента: 1) чтобы стать воином, необходимо магически уподобиться поведением волку; 2) ритуально надевалась волчья шкура либо с целью принять облик хищника, либо ради символического обозначения превращения в "волка".

Для нашего исследования важно, что превращение в волка осуществлялось путем ритуального надевания шкуры, предшествовавшего или следовавшего за радикальным изменением поведения. Все то время, что воин находился в шкуре животного, он не был человеком, а непосредственно - хищником: он не только становился жестоким непобедимым воином, охваченным furor heroicus, но и избавлялся от любого человеческого проявления, иными словами, он больше не чувствовал себя связанным с законами и обычаями людей.