Врагу досталось множество складов со всем тем, что было накоплено нами для обороны. Немцы в войну держались во многом на тех материальных ресурсах, которые мы готовили для обороны себя, а отдали врагу. И стране пришлось начинать строительство Вооружённых Сил и военной экономики почти заново и на ходу, отдав врагу значительную долю Европейской части страны, что не могло не привести к громадным лишним разрушениям, потерям и жертвам.

Сталин знал, что война с Германией неизбежна, и готовил нашу страну к ней. Но он сомневался в том, что Гитлер начнёт её до того, как разделается с Англией, потому что немцы должны были бы усвоить из истории — война на два фронта для них гибельна. Убеждённость в том, что Гитлер не решится напасть на СССР, Сталину придавало то обстоятельство, что наша армия оснащена вооружением в разы лучше, чем германская, и немцы об этом знают. Но и широко распространённое мнение, будто он хотел оттянуть начало войны хотя бы на полгода или год (чтобы завершить перевооружение Красной Армии), но просчитался, надо считать мифом, запущённым в оборот Хрущёвым с целью дискредитации покойного вождя. Сталин был уверен, что война начнётся летом 1941 года, об этом он говорил в своей речи на приёме выпускников военных академий 5 мая.

Мне довелось много лет работать с генералом Иваном Владимировичем Ковалёвым, который в войну был начальником Центрального управления военных сообщений Красной Армии и отвечал за доставку на фронт войск и всего для них необходимого, а потому общался со Сталиным практически ежедневно. Позднее он был представителем Политбюро ЦК ВКП(б) (фактически — лично Сталина) при Политбюро ЦК КП Китая и руководителем советских специалистов в этой стране. Ковалёв, тогда выпускник Военно-транспортной академии, присутствовал на встрече 5 мая 1941 года и рассказывал мне о ней во всех подробностях.