Во всяком случае, было очевидным (или должно было быть), что Кремль не собирается идти на риск вступления в союз с Великобританией и Францией, если Советский Союз не получит гарантий, что западные страны на этот раз действительно сдержат свое слово и конкретно заявят, какую военную помощь они окажут и какими силами, чтобы выполнить свои обязательства. После Мюнхенской сделки Чемберлена и Даладье с Гитлером в 1938 году Кремль с большим подозрением относился к политике западных держав. Советское правительство опасалось, что Даладье и Чемберлен более заинтересованы в том, чтобы втянуть Германию в войну с Советским Союзом, чем создать трехсторонний союз для сдерживания Германии.

15 апреля Великобритания и Франция сделали свои первые предложения Москве. Англичане ограничились просьбой, чтобы Советский Союз выступил с декларацией о готовности оказать помощь Польше и Румынии, аналогичной тем, которые сделали Великобритания и Франция.

Через два дня М. Литвинов выдвинул контрпредложение о действенном трехстороннем союзе между СССР, Англией и Францией. Не о каком-то туманном, как предусматривали французы, а о совершенно конкретном и далеко идущем. Договаривающиеся стороны не только обязывались оказывать друг другу взаимную помощь, но и подкрепляли обязательство военной конвенцией, определявшей, что их соответствующие армии, военно-воздушные силы и военно-морские флоты будут делать в случае войны. Участники союза, к которому могла присоединиться Польша, пожелай она этого, гарантировали всяческую помощь восточноевропейским государствам, расположенным между Балтийским и Черным морями, в случае агрессии против них. Переговоры по военным вопросам должны были начаться одновременно с политическими.

Французский посол в Берлине Кулондр полагал, что советское предложение превосходит все ожидания, и настаивал на его принятии.