Ко времени Мюнхена Невиллу Чемберлену уже шел семидесятый год и его внешний вид вполне соответствовал возрасту. Хотя он не привык к воздушным путешествиям, тем не менее в течение двух недель он дважды летал в Германию, хотя в то время самолеты были тихоходными и, главное, значительно менее комфортабельными, чем в наши дни, а теперь ему предстояло совершить воздушное путешествие в третий раз. После полета в Берхтесгаден Чемберлен провел ряд длительных и, как правило, бесплодных совещаний с членами кабинета, а также с представителями Франции. Он обращался к нации по радио, отчитывался о делах в палате общин и пытался разрешить множество внешнеполитических проблем.

Более того, ему предстояла труднопредсказуемая и, очевидно, малоприятная конфронтация в Мюнхене. Самому ему было «мало дела, войдут ли Судеты в состав рейха или нет, им самим предстояло решить свою судьбу», но его очень беспокоило, как все это будет выглядеть со стороны. В Годесберге Гитлер явно склонялся к худшему, и теперь его малоприятным делом было не допустить чехов. Как поведет себя фюрер в Мюнхене? Сядет ли он за стол с руководителями Великобритании и Франции только лишь затем, чтобы унизить их?

Так или иначе, Чемберлен имел достаточные основания сослаться на усталость и дурные предчувствия и явиться с маской печали на лице. Но старый джентльмен был упрям, и реакция парламента, да и общественного мнения, на то, что он принял предложение Гитлера, придала ему силы.