Терентий Иванович флоту посвятил больше трех десятков лет, плавать начал с четырнадцати. Поэтому реакция его была мгновенной. Резкие отрывистые звонки тревоги в считанные секунды подняли на ноги весь экипаж. "Человек за бортом! Человек за бортом!" - этот сигнал от киля до, клотика пронизал весь корабль. Стремглав вскочив со своих коек, юные моряки (а их на "Москве" было около шестидесяти) быстро разбежались по заранее назначенным местам и начали действовать, как того требовало от них боевое расписание. Винты дали задний ход. В воду полетели спасательные круги. Несколько ребят орудовали у шлюпбалок, спеша побыстрее закончить свою работу.

Шлюпка поспела в самый раз. Терпевшие бедствие еле держались за торчащий киль старой полусгнившей лодки, стараясь не утопить тяжелый рюкзак, который тянул их вниз. Головы людей едва виднелись над водой. По всему было видно, что силам их приходит конец.

Когда спасенных вытащили на борт, они от усталости с трудом держались на ногах. С перепугу, а может быть, от долгого сидения в воде у них зуб не попадал на зуб. Трясясь всем телом, они переводили взгляд с одного человека на другого и в ответ на все вопросы только молча таращили глаза. На вид каждому было лет по тринадцать-четырнадцать. От силы пятнадцать.

Увидев их, врач Тамара Сергеевна Орехова решительно растолкала толпу и увела ребят к себе в медпункт. Там, переодевшись в сухую одежду и напившись горячего чаю, ребята начали наконец приходить в себя.

- Рюкзак! - воскликнул один из них, вскакивая с места.

- Не беспокойся. Он здесь, на корабле.