С пристани Зеленый Дол "Ленинград" по ходу должен был забрать пятерых ребят из поселка Монино. Два года назад там образовался клуб юных моряков. Начинать всегда нелегко. Кроме двух самодельных лодок, других судов у монинцев пока не водилось. Поэтому мощный столичный клуб (семь кораблей, годных для дальнего морского плавания) решил взять шефство над новичками, и пять лучших юниоров из Монина получили приглашение принять участие в учебном плавании москвичей. Это было трогательно, великолепно, превосходно, но ни на сантиметр не могло сдвинуть жемчуга и рубины сэра Джонса с ладожского дна.

А дни летели. Юрка с отчаянием замечал, что геройский дух выходит из его друзей, словно воздух из дырявого мяча. От них уже поступали предложения купить на собранную пятерку породистого щенка. Но Юрка эти капитулянтские предложения решительно отверг.

Наступил день Борькиного отплытия. В доме все поднялось вверх дном. Мать пекла в дорогу пирожки. Отец заряжал в ванной фотоаппарат. Дед помогал Борьке укладывать чемодан. И только Юрка с унылым видом ходил из комнаты в комнату, не зная, к какому делу себя приложить. Борькино великолепие - отутюженные клеши, надраенная пряжка ремня, хрустящая форменка - действовало ему на нервы.

- Ты на чем поплывешь-то? - спросил он, взглядывая на брата из-под хмурых бровей.

- На "Кронштадте".

- А-а-а...

Разговор, едва начавшись, оборвался. "Не видать мне этой пиратской шкатулки, как своих ушей, - подущал Юрка, признавая свое поражение. Завтра поедем на Птичий рынок покупать щенка".

- Слушай, Юрка, - снова обратился к нему брат. - Не в службу, а в дружбу. Все равно тебе делать нечего. Пойди дай телеграмму, а то я совсем зашился.

- Какую телеграмму?

- Понимаешь, наших подшефных, монинцев, должен был взять на борт "Ленинград". Но там тесно. Своих еле разместили. Вот это дело и переиграли. Решили, что их заберет не "Ленинград", а "Москва". Так что надо им дать знать. Мне это начальник клуба поручил.