И тут Юрка взорвал свою "бомбу", которую так старательно готовил весь день.

- Послезавтра, - сказал он бесстрастным голосом, - мы будем у них на борту. Тогда и посмотрим.

И в ответ на их изумленные взоры он деловито и в нескольких словах обрисовал свой план.

- Когда "Москва" придет к Зеленому Долу, вместо монинцев она найдет там нас. В лицо монинцев никто не знает, так что мы спокойненько можем заявляться на корабль.

- А документы?

- Утонут, пойдут на дно, - почему-то шепотом объяснил Юрка. - Мы сами-то спасемся только чудом. А как это сделать, я уже придумал. Потешимся будь здоров!

- Ничего из этого не выйдет, - засомневался Огурец. - Родители никуда нас не отпустят.

- Не дрейфь. Все очень просто. Ты якобы едешь погостить к Витьке на дачу, Витька - наоборот-будто бы едет к тебе. А я, сами понимаете, к кому-нибудь из вас. В прошлом году, помнишь, было же так. Только тогда мы гостили на самом деле, а теперь понарошку. А чтобы предки не беспокоились, мы будем писать им письма каждый день. Идет?

Воцарилось напряженное молчание.

- А как же монинцы?

- Ничего, не пропадут. Какая им разница, на каком корабле плавать - на "Москве" или "Ленинграде"? Я вначале совсем было хотел отменить им это плавание. А потом пожалел. Пускай, думаю, они поразвлекаются, поплавают. Нам ведь не жалко.

Ребята смотрели на Юрку во все глаза, словно видели в первый раз.

- Ну как? Согласны? - спросил он, и сердце у него замерло: откровенно говоря, Юрка чувствовал себя совсем не так уверенно, как казалось со стороны.

Первым решился Веснушкин. Он проглотил ком, застрявший в горле, и молча кивнул головой.

- Б-была не б-была! - От собственной храбрости Огурец начал даже заикаться. - Куда вы, туда и я!

С этого момента план "Морской дуб" (такое название дал ему Юрка его творец) вступил в стадию своего практического осуществления.