"Жигуленок" не пошел в лоб. Он боком въехал в борт "волги".

- Уф... - сопит начальник. - Сматываемся...

В отделе похоронное настроение. Генерал сумрачно смотрит на меня.

- Что произошло?

- Там была девочка.

- " Мудак. Сентиментальная барышня."

- "Сам виноват. Кто это в операцию подсовывает невинных детей."

Генерал смотрит на меня с ненавистью. В его голове тысячи проклятий и угроз.

Я принес Наде цветы. Она уже в курсе дела.

- Ты расстроен?

- "Правильно сделал. Я тебя за это уважаю."

- Нет. Не очень. Вообще-то я немножко симпатизирую Ельцину, а с другой стороны, что нам не хватает. У нас все есть: машина, квартира, деньги.

- А у других?

- Причем здесь другие? Я говорю о нас.

- "Эх ты, а я-то думала, что ты человек."

- Ладно, не будем впадать в полемику.

- Ты понимаешь, что бывает с теми, кто не справляется с заданием?

- Нет.

- Делают первую отметочку в личном деле и чем больше отметочек, тем меньше надежды выжить.

- А я сотру эту отметочку руками генерала.

- "Бахвал."

- Хорошо, хоть нет Георгия. Он бы точно выполнил задание, - говорит она.

- А ты?

- Я нет. Меня поэтому и никогда не пошлют.

Обстановка в стране сложная. Поэтому я сижу в своем отделе все время на стреме. Георгий застрял в Америке, заставляя там видных чиновников доставать ему самые секретные документы чуть ли не на дом. Надя поправляется и пока читает романы о горькой любви. Начальник врывается в мою комнату.

- Пошли.

- Куда?

- В парламент России. Сегодня принимают важный закон о частной собственности, его надо завалить.

Я сомневаюсь. С таким количеством идиотов в парламенте мне наверно не справиться. Обычно концентрируешься на одном и... делаешь с ним все что хочешь, а тут их почти 700 человек.

Мы забираемся на верхний балкон. Где-то рядом прячется за занавеской Горбачев. Привычно проношусь по залу, пытаясь выяснить крамольные мысли. На трибуне толстячок, энергично размахивающий руками и несший несусветную чепуху о рае, если землю отдать в частную собственность. Он заканчивает и я ему сигналю.