Кто-то мешает мне слышать дальше разговор. Этот кто-то стоит передо мной, но у меня такое ощущение, что я слышу его внутренний голос.

- "Конечно, если бы осколок вошел острием, было бы легче. Извлек его и все. Глядишь и у парня меньше осложнений было. Ну был бы чуть парализован, замедлен, потом может и прошло, а теперь. Теперь-то, что с ним будет? Во-первых столько мелкой костевой крошки вошло в некоторые области мозга, а во-вторых, кусок кости плоскостью продавил колодец, смешав и перемешав все серое вещество. Смешно..., назвал дырку обыкновенным колодцем, хотя доставил этот кусок мне немало хлопот."

- Вася, как дела? Больной приходил в сознание?

- Не могу понять, Григорий Петрович. Веки вроде подрагивают, но такое ощущение будь-то он спит.

Рука щупает мое запястье, трогает лоб.

- Вроде ничего. Все нормально.

Но я слышу другое, какой-то неслышный голос опять говорит.

- "Что с ним будет? Жалко если у меня ничего не выйдет."

Рядом стоит другой, а у него совсем другое.

- "Эх, у Машки грудь, пальчики оближешь. Как бы мне подкатиться к ней. Жалко денег маловато, а то бы ..."

- Пусть, сегодня Катя приглядит за ним, на Марию надежды мало.

- Хорошо, Григорий Петрович.

Они уходят, а я опять ловлю издали знакомые голоса и отфильтровываю их из массы звуков.

- Тебе Васенька нравиться?

- Кобель в халате. Всех баб перещупал, все угомониться не может. Выдать бы его за муж за Томарку. Эта стерва его быстро на место поставит.

- У Томарки своих хватит...

- Тромб возвращается.

- На сегодня, это его последний обход. Сегодня Васенька дежурный.

- Я к тебе потом подойду.

Голоса обрываются и я исчезаю в дыре сновидений.

Два дня я не открываю глаз и слушаю, слушаю и слушаю. Голоса разные, но я уже отличаю знакомые, узнаю голос Тромба, Васеньки, Кати, Маши, Людмилы, но самое интересное, я слышу как они говорят про себя.