- Я была в этой палате.

- Да что ты?

- Мальчик молодой, симпатичный. С перевязанной головой. Всегда смеется надо мной. "Не бойся,- говорит,- не укушу и дочке передай, пусть рожает спокойно. Они все выворачиваются на изнанку при таком положении". И откуда он все знает? Я же ни кому здесь ни слова об этом не говорила.

- Но не положат же так просто в отдельной палате такого молодого. Он либо герой, либо арестант, либо депутат, либо сын известных родителей.

- Ох, не знаю.

В это время по коридору проходит тяжелый человек и резко бросает сестрам.

- Курбатова, марш на место, в свое отделение. Что это за безобразие?

- Я только лекарство взять.

- Взяла, так иди.

Наступила тишина.

На следующий день в палату входит Тромб и гражданский.

- К тебе следователь, - говорит Тромб.

- Здравствуйте. Я по поводу вашего вашей травмы. Вы помогите мне восполнить некоторые детали?

Пытаюсь покопаться, что у него в голове. Там ничего, кроме чувства голода.

- "Времени совсем нет и я еще не жрал. Сейчас по быстрому кончу с этим голодранцем и в столовку. Нет лучше в пельменную."

- Да, пожалуйста.

- Вы знаете тех людей, которые вас били?

- Нет.

- А Виктора Костюченко знаете?

- "Интересно скажет - да - или будет юлить?" - думает следователь.

- Да, знаю. Мы с ним учимся на одном потоке в институте.

- Вы его в драке видели?

- Он меня в компанию этих парней, что били, втолкнул и сказал: "Бей." А вот участвовал он в драке или нет, дальше не помню.

- Хорошо. Давайте все запишем.

Он начинает писать протокол допроса.

- "Ну вот и все. Побегу на Большой там еще может пельменная и работает", - вылавливаю последнюю его мысль.

Лежу месяц. Для сестер я легенда. Тромб входит всегда со страхом.