– Ну, твою реакцию на слова супруги просчитать несложно. Между прочим, она, Миша, права. Ты свой долг Родине отдал сполна, сотни жизней спас, еще больше ублюдков разных завалил…

– Так! Ты тоже в ту же дуду решил дуть? – прервал командира Шепель. – Я не инвалид, и мне на пенсии делать не хрена. Или ты хочешь, чтобы я на гражданке от тоски удавился к едрене фене?

– Погоди, остынь, Миша, – Тимохин взял друга под руку, – не обязательно увольняться в запас. Переговори с генералом, он тебя в штаб пристроит или в учебку. И на службе останешься, и жизнью спокойной жить будешь.

Шепель вырвал руку.

– А не пошел бы ты со своим штабом или учебкой куда подальше? Я боевой офицер, а не тыловая крыса!

– Ладно, успокойся, боевой офицер. И с начальником в подобном тоне разговаривать не советую.

– А пусть начальство чушь не несет.

– Все! Успокойся… Ты хотел узнать, что представляет собой лагерь?

– Да, если соизволишь ответить.

– Лагерь как лагерь, вот только полоса препятствий там хреновенькая.

– Да ерунда, – неожиданно спокойно ответил Шепель.

– Ерунда? – переспросил Тимохин. – Но я же тебе не сказал, что это за полоса. Сочлененка «американки» с нашей… А в общем, конечно, ерунда. Но тебе откуда знать?

– Да мы с Соловьевым поинтересовались в Интернете, что за полосы препятствий у спецназа морской пехоты США.

– И нашли информацию?

– Мы – нет, а вот аналитики выдали ее. Им только заяву сбрось, они тебе черта разыщут. Молодчики ребята!

– И что же выдали аналитики?

– Полоса у америкосов так себе, – ответил Шепель, – им на нашей потруднее будет; но два сложных участка она имеет. Это коллектор и минное поле.

– Точно! – улыбнулся Тимохин. – Правда, я определил сложным только коллектор, минного поля не заметил.

– Оно сразу за коллектором. Участки сложные, но только не для нас.