- Приятная новость, нечего сказать, - в десятый раз повторила Агния Петровна. - Только этого еще не хватало!

- Агния Петровна, - сказал Рубин, - по-моему, это все подлец Борода.

"Борода" было прозвище латиниста.

- При чем тут Борода? Где Митя?

- Ей-богу, не знаю. Логически он должен быть дома. Но поскольку он находится под влиянием некоего алогического чувства, он может в данный момент оказаться вне дома.

- То есть он у Глашеньки? - с гневом спросила Агния Петровна.

- Возможно.

- Так вот иди к нему и скажи, что если он не явится сию же минуту...

И она сказала то, что говорила всегда: что она никуда не поедет, не ударит пальцем о палец и так далее.

Рубин ушел, в передней стало тихо, и я бесшумно приоткрыла дверь. Сквозь щелку была видна не вся Агния Петровна, но даже и по ее щеке, по руке с кольцами, которую она держала у виска, можно было заключить, что она глубоко расстроена и не знает, на что решиться. Мне захотелось сказать ей, что все обойдется, но в эту минуту опять постучали. Агния Петровна открыла, и в шинели нараспашку вошел улыбающийся, но взволнованный Митя.

- А, это ты? - странным голосом спросила Агния Петровна. - Что, доигрался?

Он перестал улыбаться, и лицо стало, как во время дуэли, напряженным и мрачным, с пристальным взглядом.

- Пойдем ко мне и поговорим, - повелительно сказала Агния Петровна. - Я сегодня еду.

И они ушли. Это было уже не просто интересно - это была какая-то тайна, и я не могла найти себе места, дожидаясь, когда Андрей вернется из гимназии и расскажет, в чем дело.