- С добрым утром!

Он поднял глаза от книги и тоже сказал:

- С добрым утром!

Мы помолчали. Потом я спросила, что он читает.

- Ната Пинкертона. "Злой рок шахт Виктория".

- Интересно?

- Очень.

Мы опять помолчали. Нос у него порядочно распух, и я не знала, что вежливее - спросить про нос или сделать вид, что я ничего не замечаю. Но Андрей сам решил эту задачу, и, как всегда, очень просто.

- Очевидно, тебе хочется спросить, отчего у меня распух нос? - спросил он серьезно.

Я сказала, как дура:

- Да.

- Мне его разбил Валька Коржич.

- Ну?

Коржича я немного знала. Это был беленький, хорошенький мальчик, о котором Андрей говорил, что с ним интересно, потому что у него сильная воля. Он приходил списывать "у Шнейдермана" алгебру.

- Из-за Мити, - продолжал Андрей. - Ты знаешь, что его исключили с волчьим билетом?

И он объяснил, что теперь Митя не может поступить ни в одно казенное учебное заведение, а только в частное, и придется давать огромную взятку, потому что в свидетельстве за семь классов будет сказано, что он исключен с волчьим билетом. Мать поехала в Петроград.

- Зачем? Хлопотать?

Андрей кивнул.

- Чтобы отменили волчий билет?

- Да.

Мы опять помолчали. Мне хотелось спросить, при чем тут Коржич и за что он разбил Андрею нос. Но я чувствовала, что не следует торопиться.

- Вообще это неправильно, что его исключили с волчьим билетом. Я говорю не как брат, а как посторонний. Директор сам сказал, что Митя талантливый, но что нельзя всегда отыгрываться на таланте. А по-моему, можно. Например, Юлий Цезарь в детстве был хулиган, а потом всю жизнь отыгрывался на таланте.

Я сказала:

- Безусловно.

Он замолчал и грустно потрогал нос - наверно, ему еще было больно.