– Этот Берет лично от меня, сержант! – продолжил свою речь генерал, передавая кроваво-красный берет в руки Андрея. – Провести такую сложнейшую операцию такими малыми силами, не потерять ни одного бойца, а главное, спасти заложников – это, надо сказать, мастерство высшей пробы, которое и должно быть отмечено соответственно!

– Я потерял одного заложника, мон женераль. Вернее, одну...

– Это не ваша вина, Кондор! – Генерал смотрел прямо в глаза Андрея. – Было проведено полное расследование, все военнослужащие, которые участвовали в той операции, подтвердили, что командир, вы то бишь, сержант, действовал грамотно, адекватно сложившейся обстановке и с огромным личным мужеством... Девушка же погибла от осколка случайной мины. Этого предусмотреть невозможно никому! Правда... Я знаю, сержант, что это ваша личная потеря – вы были очень близки с ней... Соболезную... Но у французов есть поговорка: «A la guerre, comme a la guerre!»

– Спасибо, мон женераль. – В глазах Андрея невольно заблестели слезы.

– И хватит об этом! – Жерарди решил резко изменить тему. – Что ж, господа офицеры, предлагаю закончить официальную часть и поздравить новоиспеченного сержанта и Малинового берета в более простой и дружеской обстановке! Возражения есть?!

– Никак нет, мон женераль! – рявкнули в один голос Дворжецки и Мюррей.

И этот возглас в одну секунду разрядил довольно напряженную и торжественную обстановку. Скорпион бросился обнимать Кондора:

– Поздравляю, Анджей! – мял он его в своих медвежьих объятиях. – Будь здрав, сержант!

– Примите и мои поздравления, Ален! – улыбающийся полковник Мюррей крепко пожал его руку. – А я был прав, Дворжецки, когда предположил, что у этого легионера большое будущее!

– Так точно, месье полковник! То ешчь так!

– Господа офицеры! Предлагаю выпить за дальнейшие успехи офицера Ферри! – произнес громогласно генерал и обратился к «мадемуазель лейтенант»: – Мари! Позаботься, пожалуйста, о наших бокалах!