— Ну вот что мне с тобой делать? — в сердцах сказала я, расстроено глядя на Женькины кубики на прессе.

— А какие варианты? — немедленно раздался нахальный голос.

Я обернулась и увидела, как другой Женька сидит прямо на столе, и с ухмылкой смотрит на меня.

Потом перевела взгляд на кресло. Почти неживое двухметровое тело все так же бессильно лежало в нем. Потом на стол, где вполне живой Женька сидел и дрыгал ногами. Потом снова на кресло.

— Ты кто? — заморочено посмотрела я на живого Женьку.

— Приехали! Знакомились уже!

— А это тогда кто? — указала я на кресло.

Парень вгляделся в себя — другого, в глазах плеснулось непонимание и изумление. Соскочив со стола, он подошел к креслу. Внимательно осмотрел свое второе тело, взял за руку. Зачем-то соприкоснулся лбами с собой — другим и отрешенно прикрыл глаза.

У меня голова пошла кругом. Черт, ну что за напасть? Надо встречать врачей со «скорой», а тут такой казус. Странно, но я совершенно не испугалась. Было дурное предчувствие, но не страх.

Пять минут я подождала, после чего решительно позвала:

— Женя!

Он медленно поднял голову, открыл глаза и вопросительно посмотрел на меня каким-то усталым взглядом.

— Объясни, что происходит?

Отрешенность стекла с его мальчишеского лица, плотно прикрылась беспечностью. Он ухмыльнулся и ласково спросил:

— А тебе какая разница?

— Разница есть! — твердо сказала я.

— Не будь занудой, — улыбка стала еще ласковее, и это настораживало.

— Это кто вообще? — сухо спросила я, указывая на тело в кресле.

Женька снова склонился над собой — другим, вгляделся, и лицо его преисполнилось нежности и гордости.

— Ух ты, какой все-таки я прикольный!

И он отечески потрепал себя по голове.

Вот только светлые волосы от его ласки не шелохнулись, пропустив между собой его ладонь, словно ее и не было…