И если оптимизм одного человека заставляет его вести себя самонадеянно, то пессимизм другого делает его сверхозабоченным и легко впадающим в уныние. Таковы формы, которые принимает этот великий конфликт, когда переводится на менее масштабный уровень. Но даже при этих уменьшенных размерах нетрудно разглядеть его существо: самонадеянность одного и малодушие другого объединяет неопределенность обоих в отношении своих границ. У первого они чрезмерно расширены, у второго — чрезмерно сужены. Их индивидуальные границы некоторым образом стерты. Если мы теперь примем во внимание, что великое смирение как результат психической компенсации стоит совсем рядом с гордыней и что “падению предшествует надменность” (“Pride goeth before a fall” (англ.). Вероятно, искаженная цитата из Библии: “Pride goeth before destruction, and an haughty spirit before a fall” (Proverbs, 16:18). [“Погибели предшествует гордость, и падению надменность” (Прит. 16:18).] При переводе, из чисто стилистических соображении, мы также позволили себе исказить оригинальным текст Юнга. заменив в этой цитате слово.“гордость” на “надменность”. — Прим. пер.), то за высокомерием мы без труда сможем обнаружить определенные признаки беспокоящего чувства неполноценности. На деле мы увидим, как сомнения заставляют такого энтузиаста навязчиво расхваливать истины, которым он сам не слишком-то верит, и склонять на свою сторону новообращенных, чтобы его сторонники могли доказать ему ценность и надежность его, же собственных убеждений. Он вовсе не настолько счастлив в своей кладовой знаний, чтобы наслаждаться ими в одиночку; в сущности, из-за этих знаний он чувствует себя изолированным от мира, и тайное опасение остаться с ними наедине заставляет его к месту и не к месту щеголять своими мнениями и толкованиями, потому что только при убеждении кого-то еще он чувствует спасение от грызущих его сомнений.

Совершенно противоположное происходит с нашим унылым другом.