Если в былые времена государство могло чувствовать себя в относительной безопасности из-за отсутствия достойных оппонентов или по причине наличия значительного силового потенциала, который был бы способен парировать угрозу, исходящую от вероятных противников, то в настоящее время многие страны сталкиваются с совокупностью опасностей, способных превысить (не столько в количественном, сколько в качественном отношении) потенциал, предназначенный для их нейтрализации. В этих условиях стопроцентное обеспечение национальной безопасности стало практически невозможно. В практическом плане для обеспечения безопасности необходимо дать ответ на вопрос, какая степень незащищенности государства позволит ему реализовать национальные интересы. Но чтобы решить эту проблему, прежде всего необходимо ясно представлять весь спектр угроз, с которыми сталкивается данный субъект международных отношений.

Определенная трудность практического определения угроз связана не только с тем, что изменился их масштаб, — они стали менее конкретными, по крайней мере, на первый взгляд. Создается даже впечатление, что угрозы как бы оторвались от своего субъекта, материального носителя. Всегда ли мы задумываемся над тем, что конкретно стоит за понятиями «международный терроризм», «демографическая экспансия», «обеспечение свободы доступа к источникам энергоресурсов», «проецирование стабильности в постсоветское пространство», «демократизация стран СНГ» и другими им подобными?

В этой связи нельзя не согласиться с мнением президента Академии Военных наук генерала армии Махмута Гареева о том, что не угрозы загадочно исчезли, а изменились формы и способы их осуществления. В современных условиях, когда ядерное оружие ограничивает стратегические цели войны, роль непрямых действий, к которым относится политическое, экономическое и морально-психологическое воздействие на противника, дезинформация и подрыв его изнутри, значительно возрастает.