Но многие агенты рассматривали переброску в советский тыл как возможность вернуться к своим - и сдавались первому же патрулю. Других арестовывала советская военная контрразведка. Однако некоторым удавалось осесть в советских штабах или гражданских учреждениях и добывать порой действительно ценную информацию. В среднем из каждой сотни агентов лишь пятнадцати удавалось благополучно вернуться обратно. Многие были перевербованы советскими органами безопасности, проводившими радиоигры с противником с помощью работавших под их контролем захваченных радистов. В свою очередь, и немецкая разведка проводила такого рода операции. Как признался позднее в своих мемуарах бывший начальник занимавшегося разведкой VI управления имперского Главного управления безопасности Вальтер Шелленберг, одно время под немецким контролем работало до шестидесяти радистов противника. И советская и германская сторона учитывали большую вероятность того, что многие агенты могли работать под контролем вражеской контрразведки, и старались выяснить, когда им поставляют дезинформацию. Нередко одна и та же радиоигра проводилась и немецкой и советской разведкой в своих целях. Например, в середине 1943 года немцы стали использовать арестованных радистов "Красной капеллы" для зондажа возможностей сепаратного мира с Советским Союзом, а для этого необходимо было дать понять советской разведке, что радиограммы идут под германским контролем и отражают действительные намерения руководства Третьего Рейха. Вот почему был даже организован побег ранее арестованного советского резидента в Западной Европе Леопольда Треппера (разумеется, без его ведома). Гестапо арестовало почти всех участников французского движения Сопротивления, с которыми Треппер встречался после побега, не тронув, однако, самого резидента и предоставив ему возможность сообщить в Москву о провале советской агентурной сети.