- Проклятие, - пробормотал Бэбкок.

Противник знал частоту, на которой они вели переговоры. Разумеется, частоту можно было изменить, но для этого требовалось перенастроить все три рации. Противнику не полагалось знать их частоту... - Внезапно Бэбкок почувствовал холод в области живота. Рация по-прежнему издавала оглушительный треск.

Каким образом противник мог узнать их частоту?

Бэбкок опустил руку в карман и выключил рацию.

Камера, закрепленная не более чем в ярде, внезапно ожила, начала поворачиваться и остановилась, направленная на него.

Бэбкок вновь оглянулся на дороги. Всего не более шестидесяти человек. Куда подевались остальные пятьдесят? Он облизал губы, прикасаясь к материи маски.

Он извлек из-за пояса герберовский нож, на мгновение взвесил его в руке и вдребезги разнес линзы камеры. Потом скользнул под ограждение и направился к лестнице, ведущей вниз.

Дарвин окинул взглядом свою рацию. На вид та была совершенно исправна, и все-таки из нее не доносилось ничего, кроме шума и треска, напоминающих завывания баньши.

- Шопен! - Хьюз сложил рацию и побежал в сторону баскетбольной площадки, где находился Эйб Кросс. - Что это за шум?

- Они глушат наши "мотороллы". - Термин использовался достаточно широко, вне зависимости от того, действительно ли прибор был изготовлен фирмой "Моторолла".

- Что они делают?

- Ты меня слышал. Приготовь заложников. Если они обнаружили нашу частоту, то, возможно, засекли последнюю передачу, в которой я упомянул о спортивном зале.

- Проклятье!

- Вот именно. - Скользя рукой по поручню, Хьюз перепрыгивал через ступеньки. Спустившись, он несколько запыхавшись, произнес: Поторапливайся! - Затем обвел глазами зал. Джилл Бейтс отсутствовала. - Где эта девушка?

Кросс, остановившийся в центре баскетбольной площадки, повернулся к нему.

- Джилл?

- Быстро проверь женский туалет! - Хьюз, чувствуя, что девушки им не найти, повернулся к заложникам. - У нас неприятности! Придется сменить место. Забирайте свои вещи, уходим! Быстрее!