Brill, занимавшийся в Нью-Йорке аналитической практикой. Все они ознакомились с психоанализом в Цюрихе. В Worcester'e завязались и очень ценные личные отношения с James I. Patnem, преподавателем невропатологии Гарвардского университета, который за несколько лет до того относился отрицательно к психоанализу, теперь же быстро освоился с ним и рекомендовал его своим соотечественникам и коллегам по специальности в многочисленных лекциях, очень содержательных и изящных по форме. Уважение, которым он пользуется в Америке вследствие своей вы

- 45

сокой нравственности и смелой любви к истине, послужило на пользу психоанализу и защитило его от клеветы, которая при других условиях, вероятно, сразила бы его с самого начала. Позднее Patnem, слишком подчиняясь высоким этическим и философским запросам своей натуры, предъявил к психоанализу, как я думаю, невыполнимое требование - именно, чтобы он служил определенному нравственно-философскому миросозерцанию; но все-таки на своей родине он остался главной опорой психоаналитического движения.

В области распространения этого движения самые большие заслуги выпали далее на долю Brill'a и Jones'a. В своих трудах с полным самоотречением и трудолюбием они настойчиво указывали своим соотечественникам на легко наблюдающиеся основные факты обыденной жизни, сновидения и невроза. Brill усилил это воздействие благодаря своей врачебной деятельности и переводом моих трудов, Jones - благодаря поучительным докладам и остроумным дискуссиям на американских конгрессах. Отсутствие глубоко укоренившихся научных традиций и меньшая официальная строгость, безусловно, способствовали толчку, данному Stan1у Ноll'ом в Америке. Характерным для тамошних условий было то, что с самого начала профессора и руководители психиатрических больниц приобщились к анализу в той же мере, как и отдельные врачи-практики. Но именно поэтому ясно, что нелегкая борьба за психоанализ должна в будущем завершиться там, где было оказано нам наибольшее сопротивление, - в области старых центров культуры.