На опушке грянуло крупнокалиберное охотничье ружье, заряд проныл над самыми нашими головами, ударился о бетон, умчался вдаль рикошетирующими свинцовыми брызгами. Мы уцелели еще и благодаря столику, принявшему часть увесистых дробинок на крышку.

Снова грохнул выстрел. Но целился неизвестный уже не в нас, а куда-то в сторону. Ему ответил сухой треск автоматического пистолета. Воцарилась тишина.

- Ух, дьявол! - благочестиво произнес я. - Полежите чуток, не шевелитесь... Он мог явиться не один. Целы?

- Кажется. Я повысил голос:

- Поднимаюсь! От опушки отозвались:

- Давай, все чисто!

Двое мужчин стояли рядом, разглядывая лежавший у ног большой, почти бесформенный предмет.

- Если не боитесь глядеть на покойников, - заметил я, - давайте приблизимся. - Мадлен ответила:

- Покойников не боюсь. Живые люди куда страшнее.

Внезапная враждебность ее тона удивляла, однако я решил рассуждать об этом попозже. Убитый - среднего роста парень - был одет в зеленую ветровку, джинсы и потертые спортивные туфли. Все окровавлено: очередь из девятимиллиметрового "люгера" - не шутка. Тяжелый двенадцатикалиберный дробовик, ремингтон-1100, валялся поблизости.

Я обозрел морщинистую крестьянскую физиономию Джексона, уставился в светло-голубые глаза напарника.

- Допрашивать как намереваешься: посредством спиритического сеанса? Ведь велели же брать живыми, верно, amigo?

- Я с дробовиками не шучу, - спокойно молвил Джексон. - А очередным патроном он собирался изрешетить Марти. Вот и успокоили.

Второй агент, плотный, темноволосый человек, улыбнулся мне. Я кивнул в ответ и слегка осклабился, ибо после чикагских похождений проникся к молодцу искренней симпатией. Толковый малый.

Не беда, случается, что взять неприятеля теплым попросту немыслимо. Но мы опять очутились на первом поле милейшей игры, навязанной заботливыми коллегами.