Вдумайтесь в то, что происходит, когда бывший учащийся католической школы сомневается. В чем он сомневается? В том, как ему описали мир и человека. Кто? Церковь. Это сомнение еще считалось преступным, потому что посягало на все устои церковной власти. За него просто сжигали. Поэтому Декарт сбегает из Франции и десятилетиями прячется под вымышленными именами на окраинах Амстердама.

Он точно знал, что напроказил и должен быть за это наказан! И если бы ему было дело до истины, он мог бы тихо познавать мир, но ему было дело до славы, и поэтому он одновременно прятался и блистал в светских салонах, ненавидя и ревнуя всех тех, кто его затмевал. Вот суть картезианского и научного сомнения.

Суть требования исходить из разума — это все та же война с Церковью. Отказать в праве объяснять мир всем тем авторитетам, которые его объясняли. И объяснить все заново. Главное — внести в умы людей сомнение в авторитетах и одновременно убеждение, что разум — это высший авторитет.

В сущности, Разум, как его понимали в начале научной революции, был Богом или Разумом Бога. О том, что такое человеческий разум, тогда почти ничего не знали. Да и сейчас вершинным исследованием человеческого Разума остаются труды Платона и Сократическая философия. Наука-то не очень исследует разум, и это тоже не случайно. Почему?

Мне думается, потому, что ей нужна власть, а власть — не действительное познание истины. Объявив разум высшим мерилом человеческой деятельности, она не стремилась дать определение разуму, тем самым подразумевая, что речь идет о разуме ученых. И это породило произвол. Все, что сказано учеными от лица Науки, — истинно, потому что научно.

Почему Наука до сих пор не знает, что такое разум? По той простой причине, что ею этот вопрос никогда не ставился.