5. О человеке (обычно в устойчивых сочетаниях). В доме ни души. Живой души нет (никого нет; разг.). На душу приходится, досталось (на одного чело века).

6. В царской России: крепостной крестьянин, а также вообще человек, относящийся к податному сословию. Ревизская д. Мертвые души (умершие крепостные, также перен.: о людях фиктивно числящихся где-н.

Последнее явно вытекает из первого. Если человека видеть живой душой, то и перепись народа можно вести по количеству живых людей — живых душ. Значит, последнее высказывание словаря не имеет никакого отношения к определению понятия души, но оно им пользуется, заимствуя из первого.

Однако и первое тоже не есть определение, оно тоже вторично. Для того, чтобы «в царской России» человека назвали душой, должно было уже существовать понятие о душе человека, а значит, словарь должен был сделать пометку: вторичные значения слова душа. Почему он ее не делает? Потому что тогда ему бы пришлось дать и исходное определение этого понятия. А вот этого он делать не хотел, и не хотел по причинам либо недоумия, либо подлости авторов, избравших не ссориться с правящей в нашем мире естественной Наукой, которая души не признает.

Это, если быть внимательным, сквозит уже в гадковатом выражении «в царской России». Что-то есть в нем от ненависти победившего хама к Великой белой империи. Для языковеда, для историка языка это выражение, можно сказать, недопустимое. Не было для языка царской России, сменившейся Советской властью. Язык жил и развивался, а вокруг менялись эпохи и формы власти. Но их для него не было, а была длительность бытования, культура и скорость восприятия новых веяний. В общем, не языковед это сказал, а политик, и политик подлый, советский, для которого жизнь есть только по эту сторону революции. А по ту — сплошная царская Россия.