Физически существующий автор, предпринимая публикации своих писаний, обязан соотносить их с переменами жизни, с новыми читателями, с новым собой: прежние тексты менять, дополнять, освежать.

К своим текстам я отношусь, как к любым другим, — насколько удается, внимательно и свободно. Как к собеседникам, с которыми могу и соглашаться, и спорить. Как к людям, которые могут меня разозлить, рассмешить, устыдить, заставить скучать. Иногда хочется их перебить, поправить, иногда вовсе заткнуть...

Главная сила письма — адресат.

Речь обретает мощность, когда обращаешься к живому, вот этому человеку. Когда знаешь, зачем ему твое слово, когда отдаешь себя этой надобности, как хирург операции, как пилот полету, как музыкант музыке. Тогда все слова и фразы, все составляющие до самой крошечной запятой, словно магнитные зернышки, выстраиваются по силовым линиям сверхзадачи в узор убедительности и красоты — и уже не ты пишешь, а тобой пишется, уже книга, письмо или стих вживую пишет себя тобой.

Случалось, я слал письма одному человеку в течение нескольких лет. а вместе они составляли письмо-симфонию во многих частях, с главной и побочными темами.

Как обрабатывается читательское письмо.

Берется подборка из многих сотен — как бы вскрываю почтовый ящик, помеченный ключевым словом (допустим, тонус). Выбираю самое представительное и выразительное письмо, самое яркое — одно, реже два или три, как вариации на одну тему. Редактирую, лишнее убираю, длинноты сжимаю, главное выделяю...

А иной раз из нескольких, близких по сути, сотворяю письмо как бы от совокупного человека (ведь и каждый из нас внутренне множествен...). Строжайшим образом устраняю частную узнаваемость. За все долгое время, пока публикуется моя переписка, ни одного нарушения личной тайны не было и не будет.