Заметьте, ведущий юрист, с соответствующей заработной платой. А ваша зарплата, дорогая Надежда Викторовна, целиком и полностью зависит от прибылей компании. От прибылей, а не от выплат ненормальных сумм по делам клиентов-самоубийц, пусть даже и родственникам моих друзей. Правила контракта одинаковы для всех, невзирая на статус и положение в обществе! Вы юрист, и уж вам-то, как никому другому, должно быть об этом известно. Извольте исполнять мои приказы беспрекословно, иначе мне придется пересмотреть трудовое соглашение с вами! – снова закричал он, да так сильно, что Надя вся сжалась в комочек. – Вы хорошо меня поняли?

– Да, я все поняла, господин президент, – ответила Надежда. – Дайте мне немного времени, я еще раз посмотрю все документы и напечатаю соответствующее заключение через два дня.

– Вот и прекрасно, – многозначительно проговорил Кошелев и вышел за дверь, не забыв ею хлопнуть…

– Как я теперь понимаю, ваша сестра не напечатала того заключения, которого ждал президент? – спросила Валерия.

– Нет. Она на следующий день поехала к вдове погибшего и побеседовала с ней. Та приняла ее почему-то весьма недружелюбно. Была уверена, что Надю специально прислали к ней из компании, чтобы что-то разнюхать. Она Наде откровенно высказала это. Моя сестра, как могла, постаралась убедить женщину в обратном, но, кажется, та не очень-то ей поверила. Тем не менее кое-что она все же рассказала. Со слов вдовы, ее муж не мог покончить жизнь самоубийством, он слишком любил жизнь, любил своих сыновей – у него близнецы шести лет. Он любил свою работу, там все было в порядке. Правда, сейчас власть перешла к его компаньону, и с этим пока не все понятно. По этой причине ей очень бы пригодилась страховка мужа. В общем, вдова уверена на все сто процентов, что ее муж не мог покончить жизнь самоубийством, для этого не было причин. И вот, пытаясь доказать это, моя сестра умирает, и я уверена, что ее убили! Я хочу найти преступника. Вернее, кто он, я и так прекрасно знаю, мне нужно доказать, что это – он, и наказать его. Во что бы то ни стало наказать, иначе я не смогу жить дальше, – нахмурилась Татьяна и с силой сжала кулачки.