– Из ваших рассуждений я поняла, что вы, Юрий Александрович, все же склоняетесь к версии несчастного случая? – спросила та.

– Наоборот, я этого вовсе не утверждаю, а просто высказываю свои мысли. А мои мысли как раз говорят об обратном, и это даже меня самого вводит в заблуждение. Я повторяю, что Вадим был очень аккуратен со своим оружием, просто так он не мог снять его с предохранителя. Напрашивается мысль, что он сделал это специально, чтобы… Вы меня понимаете? – спросил Кирсанов, бросив на детектива неуверенный взгляд. – Но я ничего не утверждаю, это просто мысли вслух, – поторопился оправдаться он.

– Значит, по-вашему, это самоубийство? – спросила Валерия, глядя Кирсанову прямо в глаза.

– Этого я не говорил, просто констатировал факты. Но, если хорошенько подумать… – пожал тот плечами. – Можно предположить и то и другое. В конце концов для этого существуют специалисты, экспертиза и все такое прочее, извините меня, я плохо в этом разбираюсь.

– Хорошо, предположим, вы правы. Только тогда нестыковка получается. Как вы считаете, Юрий Александрович: мог человек планировать поездку в «Диснейленд» на Рождество, если на следующий день он собирался покончить жизнь самоубийством? – задала Лера прямой вопрос, продолжая внимательно наблюдать за банкиром.

– Нет, конечно, – неуверенно ответил тот – Только я не берусь быть экспертом в таком, извините, скользком вопросе. Может, решение пришло в его голову спонтанно, вдруг? – предположил он.

– Такие решения спонтанно и вдруг на ум не приходят, – возразила детектив. – Их обдумывают заранее, если, конечно, человек действительно решился на такой шаг.

– А может, у него было… как же это называется, – нахмурился мужчина. – А, вот, вспомнил – состояние аффекта?

– Состояние аффекта тоже не появляется на пустом месте. Человек должен пережить в этот момент сильное потрясение, получить такой стресс, что мозги просто отключаются, – снова возразила Лера. – А какой стресс или потрясение мог получить Чернов, будучи в глухом лесу? Телефона у него при себе не было.