Проблема памяти — ровесница психологии как науки. Уже Аристотель посвящает ей специальный трактат «О памяти и воспоминании». По его определению, намять есть «обладание образом, как подобием того, чего он образ». Это определение тесно сближает память с воображением: «Память, даже на мысли, не бывает без образа» (по Аристотелю, «и думать невозможно без образа»). Внешние тела, действуя на органы чувств, вызывают психические изменения, которые могут не исчезнуть, даже когда уже нет налицо вызвавших эти изменения тел. Остается «как бы отпечаток», «как бы картина». Но нарисованное животное может быть рассматриваемо и как животное, и как изображение, подобие, копия. Так и образы в нас могут быть рассматриваемы и безотносительно, сами по себе (тогда они — предмет непосредственного созерцания или воображения), и по отношению к другому как подобие его, и тогда они — объекты памяти. Вот почему память не простое обладание образом, но такое, когда этот образ сознается как подобие, копия того, что воспринималось раньше»

«Память относится к бывшему». Но «поэтому всякая память связана с временем». Из этого следует, что только те животные обладают памятью, которые воспринимают время, причем орган памяти тот же, что и орган восприятия времени. Это — общий «первый» орган ощущения (proton aistheticon, sensus communis), мы бы сказали, выражаясь более современными терминами, центральный орган ощущения, локализируемый Аристотелем в сердце

Помнить — значит обладать образом и сознавать, что этот образ — копия аффинировавшего раньше предмета. Этот образ не всегда имеется налицо. Иногда его приходится искать. По Аристотелю, воспоминание есть такое искание образов. Возможность воспоминания основывается на том, что одно определенное движение происходит после другого определенного движения: «Когда мы вспоминаем, мы возбуждаем у себя какое-нибудь из прежних движений до тех пор, пока не возбудим то, после которого оно обычно бывает. Поэтому мы охотимся в определенной последовательности, начиная думать с того, что есть налицо сейчас, или с чего-нибудь другого, притом сходного, или противоположного, или смежного. Вследствие этого происходит воспоминание: ведь движения в одном случае те же самые, в другом — совпадающие, в третьем — частично имеющие общее». Легкость воспоминания зависит от частоты повторений: «Ведь привычка есть уже как бы природа»