- Есть зовут! - воскликнула она радостно. - Догоняй!

И умчалась вниз к кухне.

Санька деловито пропихнула свое имущество в прихожку палатки и вдруг замерла в нерешительности: из-за плотно задернутых матерчатых створок доносился тяжелый храп, явно принадлежащий здоровенному мужику.

- Эй! - вежливо указала она на свое присутствие. - Можно войти?

Но из глубины палатки никто не отзывался.

- Извините, мне нужно вещи разложить...

Она постояла еще чуть-чуть, дожидаясь ответа. Но мужик все так же храпел. Тогда Санька решила пустить в ход последний аргумент:

- Там давно уже все обедают!

Плюнув в конце концов на безмозглого храпуна, она расстегнула молнию и на карачках вползла внутрь. Но никакого мужика там не было. Посреди разбросанных спальников и шмоток спал здоровый коричневый пудель.

Санька совершенно опешила. Она всякое уже видела на своем веку, но вот храпящую собаку...

- А ну пошел на фиг! - скомандовала она, выдергивая из-под негодяя спальник.

Но пес вместо того, чтобы обидеться за свой прерванный сон, вдруг почему-то обрадовался Саньке и, вскочив, лизнул ее в нос.

* * *

На обед весь лагерь расположился прямо на земле недалеко от костра. Как оказалось, это место называется агора, что по-древнегречески означает "пункт общих собраний". Санька примостилась рядом с Асей на бревнышке и стала ждать, когда ее начнут кормить.

- Слушай, - толкнула она подругу в бок, - а чей это пудель дрых в нашей палатке?

Аська засмеялась так, что аж сползла на землю.

- Он ничейный. Живет в Гороховке. Его просто каждый год берут с собой в экспедицию, чтобы он нас охранял. Но он глупый, ленивый, и гавкает только на своих.

- А как его зовут? - поинтересовалась Санька, полагая, что ей еще придется общаться с этой псиной.

- Аркаша. Но его все давно зовут Кашей. Вообще-то он по большей части в нашей палатке тусуется: Райка пролила на свой спальник подливку от тушенки, и теперь Каша все время на нем спит.