Что это за "гестаповка", она сначала не поняла. А когда поняла, было уже поздно. Алена, блондинка с ангельской внешностью, наложила ей макарон в глубокую алюминиевую плошку, издали и вправду напоминавшую фашистскую каску с продырявленными по центру ушками. Но вся ее подлая сущность крылась в другом: от любой горячей еды "гестаповка" нагревалась за считанные секунды, поэтому держать ее на голых коленках, как делали все белые люди лагеря, было абсолютно невозможно.

Тем временем народ уже старательно работал челюстями и позвякивал ложками. Продравший глаза Каша тоже вышел к трапезе и теперь обходил обедающих, клал им по очереди на колени свою заросшую морду и пронзительно смотрел в глаза. Все ему говорили: "Каша, сгинь!", "Сбрызни!", "Пошел к черту!" и множество других фраз с однородным смыслом. Но пудель не терял надежды и продолжал свой обход.

Санька чуть-чуть повоевала с "гестаповкой", однако победить миску ей так и не удалось. В конце концов она решила, что вообще не хочет есть, и принялась поглядывать на присутствующих здесь молодых людей. Их было пятеро, если не считать Пал Палыча: трое нормальных, включая Андрюшку, один упитанный увалень и один худосочный юноша, похожий на ботаника. Санька прикинула в мозгах, что толстые и тонкие ее в принципе не интересуют, а вот с нормальными можно было бы познакомиться поближе.

Но инициатива знакомства была у нее перехвачена в самом начале тем самым длинным Андреем. Изобразив на лице самую доброжелательную улыбку на свете, он притащил ей чай в невесть откуда взявшемся тут стакане.

- На-ка, держи свой десерт!

Санька тоже улыбнулась и вежливо поблагодарила. Андрюшка был, в принципе, ничего, даже симпатичный, и смотрел на нее так внимательно, просто прелесть...

И тут она совершенно офигела: на дне ее стакана сидел огромный черный тараканище!

Далее все смешалось в одну кучу: Санькин истошный визг, вопль Каши, которого облили горячим чаем, хохот Андрюшки и всеобщие крики негодования.