— Вот, — говорил он своим приближенным. — Я еще и не начинал по-настоящему воевать, а гяуры уже сами плывут к нам, чтобы сдаться. Само море помогает нам, что же станет с неверными, когда они услышат гром моих пушек?

— О, великий из великих! — падали перед ним на колени вельможи. — Только ты способен потрясти основы вселенной и донести священное знамя пророка до крайних ее пределов! Надменная гордость московитов рассыплется в прах перед твоей поступью! Шторм, разметавший и побивший флот московитов, — есть великое предзнаменование твоей победы!

В тот день в Константинополе палили пушки, а нищим на Галате разбрасывали медные монеты и куски жареной баранины.

Когда известие о печальном исходе плавания эскадры Войновича доставили Потемкину, тот впал в крайнее отчаяние. Один-единственный шторм надолго вывел из строя весь корабельный флот России на Черном море, в один миг перечеркнув все планы князя. Недоброжелатели позднее говорили, что Потемкин был столь удручен, что полагал войну уже проигранной и даже думал, как быстрее вывести войска и флот из Крыма, который не сегодня завтра все равно достанется туркам На самом деле заключать мир с турками и уступать им Крым Потемкин не собирался.

— Было у меня две руки, на море Черное положенных: эскадры Севастопольская да Лиманская! — изливал он душу своему другу и помощнику поэту Петрову. — Одну теперь море побило, и остался я нынче однорук! Не турки ударили, но Господь!

— Ничего, Григорий Александрович! — утешал его Петров. — Кто управляется при одном глазе, тому и с одною рукою совладать можно, была бы голова на плечах!