Рябинами этими, Боже, Ты запечатлел лицо мое, Чтобы девство мое сохранить. Je les prends, dis-je, o Souverain! Pour un cachet dont votre main, Voulut mariner mon innocence…

В те же дни писала она о любви:

Свободна я от ига твоего, Любовь, Твое безумье разум презирает. Libre de ton servage et de cette rigueur, Qui fait que la raison te fuit et te méprise.

Богу решила себя посвятить, но в монастырь идти не хотела, потому что «многое», говорила, «делается в монастырях, что разумными людьми не может быть одобрено».

Сочиняет «Утешение» на смерть одной гугенотки:

Дал ли Ты ей такую веру, Боже, Только затем, чтобы ее погубить? Нет, на милость Твою уповаю И верю в Твой Промысел мудрый, И вечную благость Твою.

Это значит: хотя и еретичка, будет спасена.

В этих стихах как будто предчувствует она, что будет и сама полугугеноткой-янсенисткой в Пор-Руаяльской обители и так же в молодости умрет за новую веру.

В то же время пишет королеве на ее беременность не совсем приличные для двенадцатилетней девочки стихи:

Каждый раз, как младенец, еще не рожденный, Движется во чреве матери, — Это для наших врагов — землетрясение.

«Маленькими чудесами (petites merveilles)» кажутся эти стихи королеве, и Жаккелина, сделавшись придворным поэтом, входит у нее в такую милость, что прислуживает за ее столом.

Однажды, в присутствии кардинала Ришелье, в доме племянницы его, герцогини д'Эгийон (d'Aiguillon), мальчики и девочки — в том числе и Жаккелина Паскаль — играли комедию «Тиранство любви».

«Очень был доволен кардинал, особенно когда я выходила на сцену, — писала Жаккелина отцу. — После представления он взял меня к себе на колени и, пока я читала ему сочиненные мною в честь его стихи, обнимал меня и целовал». «Можете написать отцу, чтобы он возвращался, ничего не боясь», — сказал он ей на прощание.



15 из 80