- Что тебе нужно?

- Я хочу, Джимми, отправить письмо. Это очень важное письмо, поэтому я не могу доверить его первому встречному. Тебя я знаю, и если ты возьмешься доставить его, у меня с души просто камень свалится.

- Давай письмо, - лаконично говорит Джимми.

- Оно у меня не при себе, осталось в хижине. Пойдем со мной. Это совсем близко, и четверти мили не будет.

Джимми неохотно соглашается. Когда они доходят до хижины-развалюхи, кабатчик приглашает пастуха спешиться и зайти в дом.

- Давай сюда письмо, - торопит Джимми.

- Понимаешь, оно еще не совсем дописано, но я его мигом закончу, а ты присядь на минуточку. - И вот пастух уже заманен в пивную.

Наконец письмо готово и вручено.

- А теперь, Джимми, - говорит кабатчик, - прими на посошок один стаканчик за мой счет.

- Ни единой капли, - говорит Джимми.

- Ах вот как! - Тон у кабатчика оскорбленный. - Ты чертовски горд и не желаешь пить с парнем вроде меня. В таком случае давай мое письмо назад. Будь я трижды проклят, если приму одолжение от человека, который брезгует выпить со мной!

- Ладно уж, не серчай, - говорит Джимми. - Так уж и быть, налей по стаканчику, и я поехал.

Кабатчик вручает пастуху жестяную кружку, до половины налитую неразбавленным ромом. Как только Джимми ощущает знакомый запах, к нему возвращается желание выпить, и он единым глотком осушает кружку. В глазах появляется блеск, на щеках - румянец. Кабатчик пристально смотрит на него.

- Теперь можешь ехать, Джим, - говорит он.

- Спокойно, приятель, спокойно, - отвечает пастух. - Я ничуть не хуже тебя. Раз уж ты угощаешь, могу и я угостить. - Кружка снова наполняется, и глаза у Джимми начинают блестеть еще ярче.

- Ну, а теперь, Джимми, по последней за благополучие сего дома, - говорит кабатчик, - тебе пора ехать. - Пастух в третий раз прикладывается к кружке, и с этим третьим глотком улетучиваются вся его настороженность и все благие намерения.