Такой плачевной была обстановка в лагере, когда там появился наш евангелист Элайес Б. Хопкинс, прихрамывающий, запыленный, со стертыми от долгого пути ногами, с лопатой, подвешенной за спиной, и с Библией в кармане молескинового пиджака.

Это был столь непримечательный человек, что поначалу на его присутствие едва ли кто из нас обратил внимание. Поведения он был тихого, скромного, его лицо отличалось бледностью, а комплекция - худосочностью. Чисто выбритый подбородок говорил, однако, о твердости, а широко раскрытые голубые глаза свидетельствовали об уме их обладателя, так что более близкое знакомство выявляло в нем человека с сильным характером. Он соорудил себе крохотную хижину и застолбил участок, расположенный поблизости от разработки, на которой обосновались прибывшие сюда раньше Филлипс и Мол. Его выбор нарушал все практические правила горного дела, он был вопиюще нелеп и сразу создал вновь прибывшему репутацию зеленого новичка. Всякое утро, расходясь по своим участкам, мы с состраданием наблюдали, как он, проявляя громадное усердие, копал и долбил землю без малейшего, как нам было хорошо известно, шанса на успех. Бывало, заметив проходящих, он останавливался на минутку, чтобы утереть ситцевым в горошек платком свое бледное лицо, громко и душевно пожелать доброго утра, после чего возобновлял работу с удвоенной энергией. Мало-помалу вошло в обычай осведомляться - отчасти сострадательно, а отчасти со снисхождением - о том, каковы его успехи в поисках золота.

- Пока не нашел его, ребята, - приветливо отвечал он, опираясь на заступ, - но коренная порода уже где-то близко, и, надо полагать, сегодня мы наткнемся на россыпь.