Однажды вечером, когда неразлучная троица партнеров но скату сидела за игрой, подполковнику Хагебергу показалось, что патер, устремивший взор в свои карты, напряженно прислушивается к разговору двух морских офицеров.

- Ваше преподобие, - спросил он, - вы играете?

Патер медленно перевел на него взгляд и сказал:

- Вы бы хорошо сделали, если бы выложили наконец вашего бубнового туза.

Подполковник затянулся сигарой и бросил на стол туза бубен.

В этот вечер патер засиделся дольше, чем обычно: он заявил, что намерен оставить свой выигрыш в казино, и пригласил нескольких морских офицеров, стоящих у бара, выпить с ним.

Офицеры пили аперитивы и коктейли, отдавая предпочтение так называемому "Прибрежному", - из виски и французских коньяков. Патер же заказал бургундское: его желудок, как объяснил он офицерам, пытавшимся склонить его к своему любимому напитку, не выносит коктейли. Ну и ради патера все решили выпить густого сухого бургундского урожая 1907 года.

- Ваше преподобие, долго ли продлится эта война? - спросил молодой бледный лейтенант, происходивший, как это было известно патеру, из богатой семьи из Оффенбаха.

- От пророчеств я отказываюсь!

- Ваше преподобие, вы и в самом деле не имеете представления о том, когда наступит мир?

- Да оставь же ты свою вечную пустую болтовню! - крикнул ему раздраженно другой офицер. Вернер Каульбах, берлинец, слыл среди сослуживцев краснобаем и резонером. - Определенно в следующем месяце. Можешь не сомневаться. Пусть только придут те лодки - у бриттов сразу перехватит дух.

В соседней комнате заиграл граммофон: "За истертый франк и хлеба кусок приголубь ты меня на часок..."

- Ну, началось! - недовольно пробурчал берлинец, не переносивший подобных песенок.