...Моя квартирная хозяйка Акимовна -- добрейший человек. Она всю жизнь работала на приисках, прожила тяжелую жизнь и до старости сохранила большое трудолюбие. Я не помню ее праздной. Всегда занятая какими-то хлопотами, вечно беспокойная, она находила время заботиться обо мне, и это всегда трогало меня.

-- Что же вы так долго не приходили обедать? Щи перепрели, -- упрекнула она.

-- Виноват, Акимовна! На улице задержался. Собачник поймал соседского Жулика, а ребята не захотели отдать.

-- Жулика! -- всплеснула руками старушка. -- А что же вы смотрели? Табаку бы ему в нос, живодеру! Сроду в поселке собак не ловили, а нынче, вишь, заготпушнина учредила собачника; житья не стало собакам. Ну и что же?

-- Смотрел я на ребят, знакомился. Копейкин у них за главного. Чей он сын, не знаете?

-- Копейкин?.. Отродясь фамилии такой не слыхивала. Видать, не здешний. Звать-то его как?

-- Не знаю, шустрый такой паренек.

-- Они, милый, на шкоду все шустрые. Чего учудить -- занимать не пойдут, -- ответила Акимовна не без гордости. -- Наша улица издавна в славе ребятами и без Копейкина. Выдумают же такую фамилию! Обличия какого из себя?.

-- Конопатый мальчишка.

-- Конопатый?.. Ума не приложу, чей он. Конопатых у нас на улице нет, -твердо заявила старушка.

ГОЛУБАЯ ТРЯПОЧКА

Уже все было готово к нашему отлету: упаковано снаряжение, продукты, инструменты, личные вещи, но ледяной аэродром на реке, где нас с Василием Николаевичем должны были высадить, затопила наледь, и теперь там невозможно было посадить самолет. Обещали подыскать другую площадку, а это не так просто, и я с ужасом думаю, как бы нам надолго не задержаться в поселке.

Давно меня гнетет тоска по тайге.