— О какой чести и каком благородстве может идти речь в этом вертепе? — психанул Олег, — Лишь бы им было хорошо, а о себе мы сами позаботимся! Какую он мне выделяет?

— Ты в первый раз — тебе и выбирать!

Олег посмотрел на молодок, которые уже разделись до пояса сверху и стояли теперь на мешках в длинных черных юбках: одна — потупившись, а вторая — глядя на него и улыбаясь загадочно. В полутьме складского помещения проблескивали белки ее огромных глаз, опушенных стрелами-ресницами. Взгляд ее скрестился с Олеговым, и… оба шагнули навстречу друг другу. Вовчик мгновенно оценил ситуацию и без слов завалил ту, первую, на брезент. Безо всякого стеснения закатил ей на живот юбку, под которой не было ничего одето, приспустил свои штаны и с довольным урчанием погрузился в «монашку».

Олег подошел к «своей» и потянул ее за руку, приглашая в нишу, образованную двумя штабелями мешков. Она безмолвно шагнула за ним. В темном, пахнущем мышами, пылью и джутом закутке Грунский прижал горячее молодое тело к перловой стене, ощущая грудью щекочущее прикосновение затвердевших сосков, и задохнулся от желания: сказывалось вынужденное воздержание.

— Тебя… как зовут?

— Ниной меня звать, а что — это очень важно? — молодка отчаянно обхватила его и принялась тереться о тело обнаженной грудью.

— Погоди, ты что — русская? — Олег был поражен чистотой ее произношения.

— А ты думал — здесь одни армяне живут? — огрызнулась женщина — И нам не нужны тепло и еда?

— Землячка! — Олег засмеялся почему-то облегченно и нырнул рукой под ее юбку. Там уже давно все было готово к его приему — горячо и влажно. Поэтому он не стал больше тратить времени на разговоры: рывком сдернул с нее мешающую одежду и, упав на колени, принялся усердно работать языком меж ее раздвинутых бедер.