Кровавый выбор истории был гораздо трагичнее. Национальное выживание требовало выбора: как ответить на тотальный натиск колонизующего весь мир Запада - уходом в изоляцию (как японцы в 1639 - 1869 годах, иранцы при Хомейни и т.п.) или изменением национального психологического кода в пользу сближения с западной ("фаустовской") парадигмой национальной жизни, основанной на вере в свободный выбор, на сознательном целенаправленном выборе такой цели, ради осуществления которой требуется деятельная жизненная экспансия, индивидуализм, материалистическое самоутверждение.

Петр-реформатор безжалостной рукой заимствовал западную систему управления и систему организации армии. Частично он преуспел, создав государство, способное осуществлять обновление страны. Эта ассимиляция западной политической системы и ее военных органов оказалась успешной, позволив России продержаться до 1917 года. Великие державы Запада были вынуждены признать мировое значение русского государства, хотя их воззрения на Россию (читай книги западных путешественников) всегда содержали сомнение в отношении крепости континентального гиганта. Запад скептически воспринимал реформы Екатерины и Александра Второго, указывая на столь отличную от западной жизнь огромного большинства русского населения.

При всей огромности империи и блеске петербургского авангарда, ее политическая система несомненно отставала от требований времени - она не смогла создать механизма, который, с одной стороны, сохранял бы духовно-культурную оригинальность России, а с другой, указал бы полутораста миллионам мужиков путь к материально достойной жизни. Государственная система имперской России в девятнадцатом столетии представляла собой неустойчивое соотношение сил - небольшую вестернизированную элиту, способ сдержать массы у которой заключался не в консерватизме, а в реакции, в приверженности политическому порядку, имитирующему систему Западной Европы восемнадцатого столетия, от которой Европа уже отказалась.